Заявление Владимира Зеленского прозвучало предельно ясно:
«Мы предупреждаем каждую авиакомпанию, использующую воздушное пространство России, каждого страховщика, всех, кто пользуется российскими аэропортами: российское небо становится полностью опасным».
Это не дипломатическая формула. Это открытое предупреждение о том, что гражданская авиация над территорией противника находится под угрозой.
Другими словами, Зеленский, по сути, заявил, что Украина будет сбивать пассажирские самолеты в небе над Россией.
Интересно, что никто ни в Европе, ни в США не осудил явные угрозы Зеленского, которые по всем канонам т.н. международного права определяются как терроризм. Наоборот, сегодня его слова воспринимаются, как часть стратегии давления на Россию.
А теперь представим на мгновение, что такое предупреждение произнёс бы в свое время Шамиль Басаев. Реакция была бы мгновенной и единодушной: «террорист», «угроза гражданскому населению», «международный преступник».
Европейские и американские СМИ, дипломаты, спецслужбы — все дружно подняли бы вселенский вой. Любая попытка чеченских муджахидов обозначить, что война имеет цену и для инфраструктуры противника, объявлялась бы актом террора.
В этом и заключается отвратительная, лицемерная суть двойного стандарта т.н. демократического Запада.
Чеченский прецедент
Во время двух русско-чеченских войн муджахиды систематически обвинялись в терроризме за действия, которые сегодня в другом контексте называют «асимметричной войной», «законным сопротивлением», «давлением на противника».
Диверсии чеченских муджахидов на коммуникациях, удары по военным объектам, давление на экономическую инфраструктуру России, атаки на логистическую и транспортную сеть — всё это квалифицировалось как террор.
Даже когда речь шла о борьбе за независимость после развала СССР, когда Чечня объявила о суверенитете и пыталась строить собственное демократическое (!) государство, желание чеченцев освободиться от советской (российской) оккупации было объявлено «терроризмом».
Международное сообщество в массе своей приняло российскую формулировку: «контртеррористическая операция». Жертвы среди мирного населения, фильтрационные концлагеря, «зачистки» — всё это либо замалчивалось, либо объяснялось «необходимостью борьбы с бандитами и террористами».
Запад в целом предпочёл закрыть глаза на то, что происходило с чеченским народом, потому что геополитически было удобнее не портить отношения с Москвой. Напомним, что по признанию Явлинского только одна Европа влила в экономику и в армию России 50 млрд. евро на фоне геноцида в Чечне.
Сегодня те же методы и та же риторика в украинском исполнении встречают совсем другую реакцию. Предупреждения о «опасном небе» (по сути, угроза воздушного террора), удары по инфраструктуре, атаки на гражданские суда, бомбежки жилых домов, — всё это вписывается в нарратив «справедливой обороны».
Никто всерьёз не требует объявить украинское руководство террористическим режимом. Наоборот, Украине представляется огромная помощь — оружие, наемники, финансы, разведданные, политическая поддержка.
Газа и избирательная слепота
Та же избирательность проявляется и в отношении Газы. Когда речь идёт о массовой резне мирных жителей, в т.ч. младенцев и детей, бОльшая часть европейского политического истеблишмента находит оправдания, говорит о «праве на самооборону Израиля», «сложном контексте», «необходимости уничтожить инфраструктуру террористов».
Цифры жертв становятся предметом споров о методологии, а не поводом для жёсткого осуждения и действенных мер по прекращению резни. В случае Чечни такой роскоши интерпретаций не было.
Это не означает, что все конфликты идентичны. Различаются масштабы, международный статус, наличие или отсутствие признанных государств, характер группировок.
Но принцип, который демонстрирует Запад, остаётся одним: легитимность насилия (террора) определяется не характером действий, а тем, кто их совершает, против кого и кто за этим стоит.
Политика ярлыков
Ярлык «террорист» в международных отношениях давно перестал быть юридической категорией и стал политическим инструментом. Когда удобно — сопротивление называют террором. Когда неудобно — войной. Когда нужно поддержать одну сторону — молчат о жертвах другой.
Русско-Чеченская война показала это с особой ясностью: народ, боровшийся за независимость после имперского распада, был демонизирован, а методы его борьбы — криминализированы.
Сегодня те же методы в другом регионе получают прямое одобрение, поддержку и понимание.
Это отвратительное лицемерие. Одни получают право угрожать воздушным террором («опасное небо») и наносить удары по гражданским объектам, а другие за аналогичные действия, но в неизмеримо меньших масштабах из-за отсутствия вооружения, объявляются изгоями и террористами.
Двойные стандарты разрушают любую претензию на моральное превосходство. Они показывают, что речь идёт не о принципах, а о силе, интересах и удобстве момента.
Чеченский опыт, а сегодня Газа и Украина — жёсткое напоминание: в большой политике справедливость редко бывает универсальной. Она всегда зависит от того, чью сторону в данный момент выгоднее поддержать, кто имеет силу диктовать правила и нарушать их по своему усмотрению.
Мир не меняется. Сильный диктует свою волю, слабый взывает к справедливости. Это и есть реальность современной западной цивилизации, которую пытаются закамуфлировать словоблудием о правах, законах и морали.
Кавказ-Центр
